Между приемами записывала, что менялось, и принесла эти заметки. На вопросе о том, какие изменения важно обсудить на следующей встрече, я особенно застревала: хотелось не просто услышать общие слова, а понять, как поступить в моей ситуации и что нужно уточнить дальше. Мне дали договорить, даже когда рассказ получался сбивчивым. Теперь понятнее, что делать дальше.

Раньше было трудно понять, как поддержать близкого и не брать все на себя. Наконец удалось спросить о собственной растерянности, а не только о лечении близкого. В конце отдельно уточнили, что делать дальше.

Нарколога выбирала долго, потому что боялась огласки. Об оформлении можно было спросить прямо, не ходя вокруг да около. Местами объяснения шли быстро, особенно когда обсуждали, как оформляется обращение и что происходит с личными данными.

Не понимал, какие ограничения будут после кодирования. До приема я все пытался выяснить, что делать дальше, самостоятельно, но чем больше читал чужих советов, тем сложнее было понять, что из этого относится лично ко мне. В основном спрашивал, как поступить в моей ситуации. Все же хотелось подробнее услышать, с чего начать после приема.