Домашний визит к отцу начался с наших разных рассказов о состоянии. Отцу было непросто произносить некоторые вещи при мне. Выслушали и те ощущения, которые трудно описать.

С супругой обсуждали не только мою помощь, но и наши обычные способы разговаривать. Близкий человек знает много подробностей, но не все мои переживания. Прием в целом понравился, но в заключительной части не хватало пауз.

Перед кодированием хотел уточнить, что именно нужно подготовить. Родственников вспомнили не только как источник жалоб. Некоторые уточнения казались мелкими, но оставлять их при себе не хотелось. Поймал себя на том, что раньше чаще просил готовый ответ, чем описывал саму трудность. Самыми трудными оказались не медицинские слова, а попытка честно описать собственные привычки. Неловкость чувствовалась не только в начале, к некоторым деталям было трудно подступиться.

В конце стало ясно, что делать с полученной информацией. Обратился, когда заметил знакомые оправдания еще до употребления. Раньше неприятный момент замечал уже после того, как начинал торговаться с собой. Возвращаюсь к разговору о лечении после прежнего обращения.

Основное разобрали, но для меня итог получился перегруженным. При выборе кодирования перестал доверять совету, что всем подходит одно и то же. Рекламные названия в голове смешались с рассказами родственников. Пункты для разговора были заранее записаны.